Записки у изголовья ХХІ

не верь, не бойся, не проси (с)

Черная полоса должна оказаться взлетной!!!!!
Взяла себя за шкирки, встряхнула хорошенько и трезво посмотрела на вещи. Никто кроме меня не справится с моим навязчивым психозом. И никто кроме меня не поверит, что я могу. Главное помнить. И я готова помнить это, и помню, как дважды два, как отченаш, как круг мелом на полу, как контроль высоты...
It's gonna take off!

Почти шесть утра. Снова не могу уснуть... Не понимаю, что происходит.
Существование на грани бодрствования и сна становится практически невыносимым. Зачем? Куда? Как дальше? Не понимаю.
День и ночь стали одного цвета, смазались воедино. Я захлебываюсь этим безвкусным варевом - оно постепенно, атом за атомом, вытесняет из моих легких кислород... Задыхаюсь! Помогите, кто-нибудь! Если знаете, как...
Мои ступни знают наизусть каждую ворсинку ковра, глаза - мельчайшие изъяны потолка, до миллиметра, и способны разглядеть их даже в темноте. Тело в  деталях помнит текстуру простыни. Клянусь, я могу безошибочно определить на каком этаже открывает двери лифт, если запоздалому жильцу или гостю этого панельного склепа заблагорассудится среди ночи втиснуться в одну из его ячеек. Кто бы знал, как эти ощущения противны!
Готова поверить хоть в Бога, хоть в дьявола и молить их пускай не о сне, но хотя бы о кратковременном забытьи. 
А время уходит. Вернее, время стоит где-то вне наших суетливых представлений об устройстве мира. Уходим мы.
Исчезаю. Растворяюсь отсутствии цвета. Теряю контраст. Это необратимость - ни вернуть форму, ни закрасить поверху... Хочется стереть себя, как кляксу, смыть остатки растворителем, лишь бы НЕ БЫТЬ.
Не понимаю - почему так больно перестать существовать? Сколько еще?

Очень странная осень. Невероятно короткая. Вроде еще вчера был май, а уже сегодня под ноябрьскую капель апатично погибают за окном кленовые кроны. Дивная пора бесстыдно срывает разноцветными клочьями свой бархатный наряд, обнажая колкую неприглядную сущность. Она разбрасывает остатки огненной роскоши, гася последние вспышки мокрыми лентами тротуаров. Она топит в тумане почерневшие от влаги когтистые ветви, застывшие в бестолковом обращении к перепачканному небу. Рисует по ту сторону стекла монохромный стоп-кадр... Хочется плотно задернуть шторы, чтобы не видеть ежегодную инсценировку смерти всего живого.
Размышляю о природе одиночества. Что же значит это страшное слово? Статус или состояние? Клеймо зачумленных или метка избранных?
Одиночество - это бесцветный полупрозрачный монстр, живущий у меня под кроватью. Чудовище с красными водянистыми глазками, которое ходит за мной по пятам, не отставая ни на шаг. Я боюсь тишины - когда умолкают все звуки, издаваемые живыми существами, я слышу его невнятный шелестящий шепот. Да, порой оно - чересчур навязчивый собеседник...
Бессонными ночами оно вытягивает свои серые морщинистые щупальца и касается моей руки, когда та пытается найти среди безразличных простыней человеческое тепло. От этого невероятно сухого мертвецки холодного прикосновения хочется закричать так пронзительно и громко, чтобы рухнули стены.
Ты всегда со мной, мой ненасытный палач, не знающий пощады. И сегодня, когда над сплошной завесой облачности взойдет рассвет и пробьется к нам в виде тускло-серого света, растворив в себе то что прежде было красками, я забудусь сном в твоих шершавых обьятьях, так похожих на кратковременную смерть...
А потом я проснусь. И буду функционировать как биологический организм и социальный индивид. Буду улыбаться. Ведь так надо - show must go on!
Одно тревожит - по инерции, потому, что хрен вам, потому, что надо, но не потому, что хочется...

Осень.
Мое любимое, несравненное, единственное, бесконечное небо приобрело иной окрас - пронзительный, чистый, словно с меня сняли линзы роговицы и позволили впитывать эти краски непосредственно зрительными нервами. Ветер стал прохладнее, окреп и приобрел легкий привкус металла. Он треплет мои волосы и вплетает в них отчаянно не желающие умирать листья.
Осень догнала меня, как бы я не пыталась угнаться за уходящим летом...
Осень.
Гудение системного блока. Вкрадчивые  аккорды Агаты из колонок. Остывший чай. Два зеленых огонька кошкиных глаз в углу.
Осень.
Почти тихо. Почти спокойно.
Шерстяной плед на плечах - зябко. Очень хочется, чтобы стало чуточку теплее. За окном или в помещении. Хоть где-нибудь...
Осень, если бы ты могла меня не догнать...

Я виновата. Бесконечно виновата перед семью с половиной миллиардами обитателей Вселенной.
Простите, что появилась на свет. Очевидно, не моя на то воля, но мудрого Творца, что вечно глух к вашим молитвам.
Я - дьявол. Зло во плоти. Вы, безусловно, были бы счастливы, если бы вместо меня родился кто-то другой.
Мои родные! Люди, ближе которых у меня нет и не будет! Я бесконечное количество раз слышала, что не оправдала ваших надежд и не стою вашей заботы. Премного благодарна! Хватит. Так не суйте же мне свою заботу поперек горла! Я не стану другой, как бы вы не уверяли меня в том, что я совершенно бесполезная дрянь. Вы добились иного эффекта: я бодрствую на автопилоте, не чувствуя ни вкуса ни цвета, я не могу забыться сном. В том мятежном провале, что все реже проглатывает меня по ночам, я слышу ваши голоса. Все те же слова, та же вездесущая анафема...
Я не стану жить по-другому. Была. Есть. Буду изгоем. Да, мне это нравится, как нравится мазохисту и суициднику ощущать тончайшую полоску стали между алеющими краями пореза.
Родные, друзья, враги, проходящие мимо, оставьте сорняк у дороги - я не прошусь к вам в огород. Я не желаю быть одной из вас. Заройте еретика за кладбищенской оградой и забудьте.
Люблю, целую, всегда ваша,
Enfant Terrible!

Мухи прилетают на мое окно умирать.
Ума не приложу, почему они избрали именно мой подоконник своим последним пристанищем? Тем не менее, факт остается фактом - каждый день мне приходится смахивать с пластика бездыханные тельца козявок...
Кажется, в этой комнате, по определению, не может водиться ничего живого...
Доктор, скажите что-нибудь! И не улыбайтесь так иронично, мне известно, что вы - плод моего воображения. Но, в самом деле, не с мертвыми же мухами мне вести беседы бесконечными вечерами!
Сейчас, как положено, я прилягу на диван, откину голову на не весьма удобный подлокотник и уставлюсь в потолок, каждый миллиметр которого изучен мной в совершенстве, дабы наши с вами взгляды, упаси Боже, не встретились. И я, в который раз, начну свою скучную бессвязную исповедь. А вы, доктор, слушайте, ибо несправедливо забивать ею голову живого человека...
Я не умею без предисловий, доктор. Видимо, "кодекс чести самурая" не позволяет просто признаться, что мне страшно...
Вы когда-нибудь слышали эхо собственных невысказанных мыслей, пойманных равнодушными стенами пустой обители? Приходилось ли вам осторожно, не веря собственным пальцам, пробовать вакуум на ощупь? Известно ли вам, что пустота имеет свое звучание, собственный цвет, вкус и запах?
Я сошла с ума, док? Пожалуй, мне с рождения незнакомо понятие "здравый рассудок"...
Вот так, мой молчаливый собеседник, и проходит день за днем. Мир проносится мимо окна, оседая на нем пылью и и мертвыми мошками... Нет, доктор, падать совсем не больно! Одно только вселяет какую-то невнятную тревогу - кажется, мой альтиметр давно и безнадежно отстает...

Доктор, не пытайтесь меня лечить! Я зависима, и это навсегда. Это неизлечимо...
Доктор, мне снится небо... Мне постоянно снится небо... Мне снится размеренное дыхание молочно-белого океана, приближающееся со скоростью 50 метров в секунду и бесконечная синева за спиной. А еще снится 240-футовое крыло за плечами. А еще силуэт уходящего вверх самолета на фоне ослепительной звезды...
Я постоянно смотрю в небо. И какими бы сумасшедше красивыми не были очертания облаков, мне хочется кричать о том, что это - ничто по сравнению с видом сверху...
Хочу в небо! До дрожи, до крика... Доктор, как дожить до воскресенья? Как не умереть от ломки, не дождавшись спасительной дозы?

Это пост о незабываемом. Делюсь своими соображениями и устраиваю соцопрос. Пишите в комментах вещи, о которых будете помнить всегда.

Выйти в небо в открытую дверь... Падать. Вне времени и пространства. Узнать, какие на ощупь облака. Скорость свободного падения. Поверить, что можешь летать, пускай ненадолго...
Запах сгоревшего авиакеросина, от которого биение сердца учащается вдвое.
Сумасшествие поцелуя, из тех, от которых распадаешься на атомы.
Летней ночью, лежа на земле, фиксировать взглядом силуэты травинок на фоне полной луны, согреваясь синхронными ударами двух пульсов.
Бессловесный диалог...

Еще немного:
Сладкий кофе и горький дым в полной темноте.
Прикосновения, от которых бросает в приятную дрожь.
Ощущать, как растет в крови уровень адреналина.
Первый отсчет Ready? Set... GO!
Впечатления, эмоции, чувства, которые во много раз превосходят человеческое понимание.
Встречать рассвет, свесив ноги в окно.

To be continued...

Чернила - всё, что я вижу, открывая глаза. Налитый до краев флакон, в котором я утопаю, очнувшись от лихорадки беспокойного сновидения. Темный раствор проглатывает нервный всхлип и постепенно затирает рваный ритм пульса в висках.
Рефлекторно хватаю пустоту, до боли вдавливая ногти в ладони. Опускаясь, руки нашаривают влажные от пота простыни. От их липкой прохлады бросает в дрожь.
Я искала руку. Теплую человеческую руку, протянутую навстречу, а нашла лишь фактуру ткани, сроднившейся с телом в горячке...
Я искала голос. Человеческий голос, который просто шепнет волшебные слова: "Я здесь... Я рядом...". А взамен услышала ледяные щупальца ветра, бессмысленно бьющиеся в оконное стекло... Едкая тишина вместо дыхания и биения сердца...
Замираю без движения и не могу понять, сколько времени прошло с момента пробуждения. Категории "время" и "пространство" словно перестают существовать.  Я оказываюсь в ином измерении, лишенном всяких ориентиров и нахожусь в нем, пока рассвет не очерчивает холодные силуэты окружающих предметов. Но с возвращением реального мира я не нахожу себя. Я сознательно оставляю себя там, стираю с лица земли, помещаю в стерильную колбу нежелания продолжать свое абсурдное existence. Я становлюсь полупрозрачной и чувствую, как по моим венам течет безразлично-серый дождь...
Эта апатия стала моей единственной константой, всем, во что сейчас получается верить.